Станислав Лем. Расследование -
98 >
родителей я предполагал, что у меня в запасе около тридцати пяти лет. Я не учел влияния интенсивного интеллектуального труда на кровообращение. У меня... значительно меньше времени. Это меняет дело. Я не знаю еще, смогу ли... - оборвав свою речь на полуслове. Сисс встал так быстро и порывисто, словно намеревался удалиться и оставить Грегори, - тот не удивился бы этому. Детектив не знал, с какой миной ему следует выслушивать эти признания. Но в правдивости их не сомневался. Спокойствие, холодная сдержанность, с какой говорил Сисс, не соответствовали его порывистым движениям - он срывался с места, делал несколько шагов и присаживался где придется, как раздраженное, измученное насекомое, в этом было нечто трогательное, как и в сухости его голоса, выдававшей отчаяние. Он не покинул комнаты, а присел на маленькую кушетку у противоположной стены. Над его птичьей головой, с клочками седых волос на висках, темнела большая репродукция "Сумасшедшей" Клее. - У меня были планы на два ближайших десятилетия. Третье оставалось в резерве. Теперь придется это изменить. Я должен пересмотреть свои планы, отбросить все второстепенное, компилятивное. Не хочу оставлять после себя незавершенные работы. Грегори молчал. - Не знаю, продолжу ли я это дело. Ход дальнейшего расследования - тривиальная проблема: поиск гипотез. Я не терплю этого. Меня это не интересует. На тщательную обработку статистических данных потребовались бы долгие недели. А возможно, и месяцы из-за отсутствия соответствующих компьютеров. - Наши люди... - начал Грегори, но не успел закончить. - Ваши люди не годятся, ибо требуется не следствие, а научная работа, - оборвал его Сисс и встал. - Чего вы хотите? Объяснений? Вы их получите. Он взглянул на часы.