Станислав Лем. Расследование -
29 >
что наблюдает за кем-то посторонним. Смуглая, не очень осмысленная физиономия с волевой челюстью... А возможно, это был вовсе не признак воли, а упрямства, ослиного упрямства - так он иногда думал. - Насмотрелся? - буркнул он, повернулся на каблуках и направился к выходу, испытывая смущение, словно его одурачили. На полпути он поддался неразумному импульсу и оглянулся. "Тот" тоже остановился, далеко, между освещенными пустыми лавками, и почти сразу двинулся в глубь улочки по каким-то делам зеркального мира. Грегори с раздражением поправил пояс на пряжке, сдвинул шляпу со лба и вышел на улицу. Следующий пассаж вывел его прямо к "Европе". Швейцар распахнул стеклянные двери. Грегори пробрался между столиками к лиловым огням бара. Он был так высок, что ему не требовалось становиться на цыпочки, чтобы сесть на трехногий табурет у стойки. - "Белая лошадь"? - спросил бармен. Грегори кивнул. Стаканчик звякнул о стойку, словно в нем был спрятан стеклянный колокольчик. Грегори отпил глоток, лишний раз убедившись, что "Белая лошадь" отдает сивухой и дерет в горле. Грегори не выносил этот сорт виски. Но так получилось, что несколько раз подряд он наведывался в "Европу" с юным Кинси и пил с ним именно "Белую лошадь"; с тех пор бармен почитал его постоянным посетителем и не забывал о его пристрастиях. Грегори встречался с Кинси, чтобы покончить с обменом квартиры. Он предпочитал подогретое пиво, но стыдился заказывать его в таком шикарном ресторане. Он завернул сюда просто потому, что ему не хотелось возвращаться домой. Он собирался за рюмкой виски выстроить все известные факты серии в единую конструкцию, но не смог вспомнить ни одной фамилии, ни одной даты. Резко запрокинув голову, Грегори опорожнил стопку.