Станислав Лем. Библиотека XXI века -
51 >
Это легко понять так: слова "одновременно умирают девятнадцать тысяч людей"
не имеют ни на волос большего значения в смысле переживания, чем сознание
того, что их умирает девять тысяч. Пусть бы и миллион, пусть бы и десять
миллионов. Реакцией, всегда одинаковой, может быть только несколько
испуганный и неотчетливо обеспокоенный возглас "Ах". Мы уже оказываемся
среди пустоты абстрактных выражений, которые что-то означают, но их значения
нельзя испытать, почувствовать, пережить как падение дяди. Знание об этом
падении вызывает большее впечатление.
Но данный раздел вводит тебя в умирание на сорока восьми страницах,
причем сначала идут суммарные данные, затем -- разбитые по особенностям,
таким образом, что сперва ты можешь осмотреть всю область смерти, как бы
через слабый объектив микроскопа, а затем рассмотреть детали при намного
большем приближении, используя как бы намного более сильную лупу. Сначала
отдельно идут кончины естественные, отдельно -- вызванные другими людьми, по
ошибке, из-за несчастного случая и так далее. Итак, ты узнаешь, сколько
людей умирает за минуту от полицейских пыток, а сколько от лиц, не имеющих
государственных полномочий. Каково нормальное распределение применяемых
пыток за шестьдесят секунд, а также их географическое распределение; какие
орудия применяются в эту единицу времени, опять с распределением по частям
света, а затем и по государствам. Ты узнаешь таким образом, что когда ты
выводишь на прогулку пса, ищешь домашние туфли, разговариваешь с женой,
засыпаешь, читаешь газету, тысячи других людей воют, корчась от страданий,
каждую следующую минуту каждого из двадцати четырех часов дня и ночи, каждой
недели, месяца и года. Ты не услышишь их крика, но уже будешь знать, что он