Станислав Лем. Фиаско -
71 >
теологических примесей задача у нас отвратительная. Чего он от нас хочет? Он сказал что-нибудь? - Ничего. Это не только порядочный, но и умный человек. И деликатный. - Вот он деликатно и даст нам понять, что мы каннибалы. - Чепуха. Мы же не на суд идем. Мы взяли их на борт, чтобы оживить. Он это тоже хорошо знает. - И про кровь? - Понятия не имею. Разве это так страшно? Переливание крови делают уже двести лет. - На его взгляд, это будет не переливание крови, а по меньшей мере осквернение трупов. Ограбление мертвецов. - Которым ничто иное не поможет. Трансплантация стара как мир. Религия - я не специалист... Во всяком случае, его церковь этому не противилась. И вообще, что у тебя за угрызения совести из-за священника? Командир и большинство совета согласятся. У Араго нет даже права голоса. Он летит с нами как ватиканский или апостольский наблюдатель. Как пассажир и зритель. - Вроде бы так, Виктор. Но гистограммы оказались роковой неожиданностью. Не следовало брать эти трупы на "Эвридику". Я был против. Почему их не отправили на Землю? - Ты сам знаешь - так получилось. Кроме того, я считаю, что если наш полет кому-то нужен, то в первую очередь им. - Много ли им с этого пользы, если в лучшем случае удастся реанимировать одного за счет остальных? Виктор Терна удивленно смотрел на него. - Что с тобой стряслось? Опомнись. Разве это наша вина? На Титане не было возможности поставить диагноз. Разве не так? Отвечай. Я хочу знать, с кем я на деле пойду к этому доминиканцу. Ты вернулся к вере праотцов? Видишь в том, что мы должны сделать - к чему мы должны стремиться, - что-то дурное? Грех? Герберт сдержал приступ раздражения: - Ты прекрасно знаешь, что я буду стремиться к тому же, что ты и