Станислав Лем. Фиаско -
5 >
- Керамика не плавится. - Это лужа? - удивился пилот. Они стояли у двойных стекол. Действительно, под кормой набралась черная лужа. Клочья тумана, гонимые ветром, то и дело закрывали корпус корабля. - Что у вас в реакторе? Тяжелая вода или натрий? - спросил Лондон. Он был на полголовы выше пилота. Из радиоприемника донеслось попискивание. Госсе подбежал, надел наушники и ларингофон и стал тихо разговаривать с кем-то. - Не может быть из реактора, - беспомощно сказал пилот. - У меня тяжелая вода. Раствор чистый, как слеза. Прозрачный. А это - черное, как смола. - Значит, полетело охлаждение дюзы, - согласился Лондон. - И керамика потрескалась. Он говорил об этом, как о чепухе. Его совсем не беспокоила авария, из-за которой пилот и корабль застряли в глухой дыре. - Наверное, так... - подтвердил молодой человек. - Наибольшее давление в соплах - при торможении. Стоит керамике в одном месте треснуть, как ее всю выметает главная тяга. Из дюзы штирборта все вылетело. Лондон не отвечал. Пилот беспокойно добавил: - Может, я сел слишком близко... - Глупости. Хорошо, что вы вообще удачно сели. Пилот ждал каких-то еще замечаний, похожих на похвалу, но Лондон повернулся и окинул его взглядом - от растрепанных светлых волос до белых башмаков скафандра. - Завтра отправлю техника сделать дефектоскопию... Вы поставили реактор на холостой ход? - Нет. Выключил совсем. Как в доке. - Хорошо. Пилот уже понял, что рассказывать в подробностях о борьбе с ракетой над самым космодромом некому. Кофе - это хорошо, но разве те, кто сам навязался ему в хозяева, не должны предоставить ему комнату и ванну? Он мечтал о горячем душе. Госсе все еще бормотал в микрофон. Лондон склонился над ним. Ситуация была неясна, но полна напряжения. Пилот уже ощутил: эти
