Станислав Лем. Патруль -
7 >
Если во все это хорошенько вдуматься, станет ясно, что даже
самые невероятные мысли и фантазии пилотов, прямотаки преступные
с точки зрения Земли и обычных пассажиров ракет, были в высшей
степени человеческими. Когда вокруг тебя полтора триллиона
кубических километров пустоты, в которой не найдешь даже щепотки
папиросного пепла, желание, чтобы хоть что-нибудь произошло,
пусть даже это будет ужасная катастрофа, превращается в настоящую
манию. За свои сто семьдесят два патрульных рейса пилот Пиркс
прошел через разные стадии: делался сонным, мрачнел, чувствовал
себя стариком, впадал в чудачества, был близок к мысли о
каком-нибудь, отнюдь не тихом умопомешательстве и, наконец,
начал, почти как в курсантские годы, выдумывать всякие истории,
нередко настолько замысловатые, что для их завершения не хватало
и целого рейса. И все-таки продолжал скучать.
Забираясь в лабиринт своих одиноких раздумий, Пиркс хорошо
понимал, что ничего он, конечно, не выдумает и тайна исчезновения
двух его товарищей останется неразгаданной: разве не бились над
ней, который ух месяц, лучшие эксперты Базы и Института --
известно, с каким результатом! Конечно, лучше было бы пустить в
ход волка и трех поросят: занятие, быть может, столь же
бесплодное, но более невинное, это уж точно. Однако двигатели
молчали, и включать их не было ни малейшего повода, ракета
мчалась по отрезку невероятно вытянутого эллипса, так что
поросятам приходилось ждать лучшей поры.
Итак: что же случилось с Томасом и Уилмером?
Профан, мыслящий прозаически, начал бы с предположения, что
их ракеты с чем-то столкнулись, скажем, с метеоритом или
скоплением космической пыли, с остатками кометного ядра или хотя
бы с обломком старой ракеты. Однако вероятность такого события