Станислав Лем. Патруль -
5 >
здесь, а его регистрационная лента -- разумеется, десятикратно
прокрученная, сфотографированная, скопированная и пересланная в
Институт -- сообщила ровно столько же, сколько лента Томаса, то
есть ничего. Какое-то время сигналы приходили, а потом перестали.
Автоматический передатчик высылал их довольно редко -- раз в час.
После Томаса осталось одиннадцать, после Уилмера -- четырнадцать
таких сигналов. И это все.
После второго исчезновения начальство развило бурную
деятельность. Сперва проверили все ракеты -- атомные реакторы,
газораспределение, каждый винтик; за поцарапанное стекло
корабельных часов можно было остаться без отпуска. Потом заменили
часовые механизмы всех передатчиков, словно это они были
виноваты! Теперь контрольные сигналы передавались каждые
восемнадцать минут. В этом не было еще ничего плохого, напротив;
плохо было то, что на взлетной площадке стояли теперь два офицера
самого высокого ранга и безжалостно отбирали все без изъятия --
клюющих и поющих птичек, бабочек, карманные игры, -- целая груда
конфискованных мелочей вскоре выросла в кабинете Шефа. Злые языки
говорили даже, что дверь кабинета так часто заперта потому, что,
дескать, он сам во все это играет.
Только в свете этих событий можно по-настоящему оценить
незаурядное искусство пилота Пиркса, который несмотря ни на что
сумел пронести на борт своего АМУ домик с тремя поросятами.
Правда, радости от этого было мало -- разве только моральное
удовлетворение.
Патрульный полет тянулся уже девятый час. Тянулся -- это
самое подходящее слово. Пилот Пиркс сидел в своем кресле,
опутанный ремнями, как мумия, только руки и ноги оставались
свободны, -- и с апатией поглядывал на экраны. Шесть недель они
летали парами, соблюдая дистанцию в триста километров, но потом