Станислав Лем. Патруль -
3 >
истории о тех временах, когда метеоритная тревога объявлялась с
упреждением в пятнадцать секунд -- как раз вовремя, чтобы успеть
попрощаться с семьей. По радио, разумеется. Но это и в самом деле
было давным-давно. Доска в навигационной всегда пустовала и,
собственно, оставалась там лишь в силу инерции.
В девять вечера было еще довольно светло. Все дежурные
пилоты вышли из радиорубки и стояли, задрав головы к небу, на
газонах, окружавших огромную бетонированную посадочную площадку.
Шеф вернулся из города вечером, снял с катушек все ленты с
записями сигналов автоматического передатчика Томаса и поднялся в
остекленную башню обсерватории, маленький купол которой вращался
как обезумевший, зыркая во все стороны черными раковинами радаров.
Томас полетел на маленьком АМУ, и, хотя, как утешал их
сержант из группы заправщиков, атомного топлива на АМУ хватило
бы, чтобы облететь половину Млечного Пути, все смотрели на него
как на полного идиота, а кто-то даже смачно его обругал, ведь
кислорода у Томаса было всего на пять суток, да еще восьмичасовой
неприкосновенный запас. Четыре дня кряду восемьдесят пилотов
Станции, не считая множества прочих -- всего почти пять тысяч
ракет, -- прочесывали сектор, в котором пропал Томас. И не нашли
ничего, будто он растворился в пространстве.
Вторым был Уилмер. Его, правду сказать, мало кто любил;
собственно, для этого не было ни одного серьезного повода -- зато
множество мелких. В разговоре он никому не давал закончить --
непременно старался вставить словцо. По-дурацки смеялся,
совершенно некстати, и чем больше этим раздражал окружающих, тем
смеялся громче. Когда ему не хотелось утруждать себя точной
посадкой, он садился прямо на траву, выжигая ее до самых корней,