Станислав Лем. Патруль -
25 >
сплевывал, откашливался, делал глубокие вдохи, слабый, как
ребенок.
Он отступил на шаг. Взглянул на экран. Корабль по-прежнему
летел задним ходом -- уже без тяги. Лишь по инерции. Белый
маленький диск плыл за ним, в двух километрах от носа ракеты.
Держась за тросик, он подошел к креслу. Думать он вообще не
мог. Руки начали трястись лишь теперь, но это было следствие
шока, -- это он знал, этого он не боялся. Чтото изменилось возле
самого кресла...
Крышка кассеты автоматического передатчика была вдавлена
внутрь. Он толкнул ее -- крышка упала. Внутри -- настоящее
крошево. Как это случилось? Должно быть, он сам ударил ногой по
кассете. Когда?
Он сел в кресло, включил рулевые дюзы, вошел в поворот.
Маленький белый диск дрогнул, поплыл по экрану, дошел до
самого края -- и, вместо того чтобы исчезнуть, отскочил как
мячик! Вернулся в центр!
-- Ну, гнида! -- крикнул он с ненавистью и омерзением.
И из-за этой дряни он сам чуть было не перешел на
"стационарную орбиту"! Ведь если при повороте светлячок не уходит
за край экрана, значит, его вообще нет, -- значит, его порождает
экран. Ведь экран -- не окно, в ракете нет никаких окон. Есть
телевизионное устройство; там, снаружи, под бронезащитой,
находятся объективы, а в самой ракете -- аппаратура,
преобразующая электрические импульсы в изображение на катодном
экране. Выходит, испортилась? Таким странным образом? А у Томаса
с Уилмером -- тоже? Как это было возможно? И... что с ними стало
потом?
Но сейчас у него были другие заботы. Он включил аварийный
передатчик.
-- АМУ-111 Патрульной Службы вызывает Базу. АМУ-111
Патрульной Службы вызывает Базу. Нахожусь на границе секторов
1009 и 1010, экваториальная зона, обнаружил аварию, возвращаюсь...