Станислав Лем. Звездные дневники Ийона Тихого. Путешествие двадцать восьмое -
7 >
гения? Говорили, что он промотал состояние, покупая электрические мозги и
разбивая их вдребезги, и что целые груды этого крошева высились у него во
дворе. Но разве он виноват, что тогдашние электромозги не могли осилить
поставленной перед ними задачи в силу своей ограниченности и недостаточной
удароустойчивости? Будь они чуть покрепче, он, безусловно, в конце концов
принудил бы их создать Общую Теорию Всего на Свете. Неудача отнюдь не
доказывает порочности его главнейшей идеи.
Что же до супружеских неурядиц, то женщина, выбранная им в жены,
находилась под сильным влиянием враждебно настроенных к нему соседей,
которые и склонили ее к даче ложных показаний; впрочем, электрический шок
вырабатывает характер. Иеремия болезненно переживал свое одиночество и
насмешки узколобых специалистов вроде профессора Бруммбера, который назвал
его мастером заплечно-электрических дел, поскольку однажды Иеремия не
лучшим образом применил электрический шнур. Бруммбер был нестоящим и злым
человеком, однако мгновение справедливого гнева обернулось для Иеремии
четырехлетним перерывом в научной работе. А все потому, что ему не
довелось добиться успеха. Кого бы тогда волновали изъяны его манер,
обхождения или стиля? Разве кто-нибудь сплетничает о частной жизни Ньютона
или Архимеда? Увы, Иеремия так и остался опередившим свою эпоху
первопроходцем.
К концу жизни, а точнее на склоне лет, Иеремия пережил поразительную
метаморфозу. Наглухо запершись в своем подвале, из которого он убрал все
до единого обломки аппаратов, и оставшись наедине с пустыми стенами,
деревянной лежанкой, табуретом и старым железным рельсом, он уже никогда
не покидал это убежище, или, если угодно, добровольную темницу. Но было ли
оно и впрямь заточением, а его поступок- бегством от мира, жестом