Станислав Лем. Звездные дневники Ийона Тихого. Путешествие двадцать восьмое -
11 >
убегала из дому; в этом есть доля правды, однако истинными виновниками
супружеских неурядиц были, как и в жизни Иеремии, соседи. Они подстрекали
не слишком смышленую женщину против мужа, обвиняя Игоря Себастьяна в
жестоком обращении с супругой, хотя он не уставал разъяснять, что вовсе не
истязает ее, а если его жилище и превратилось в обитель криков и стонов,
причиной тому вышеозначенный мучительный акт, Но недоумки твердили
свое: мол, отец дубасил электромозги, а сын дубасит жену. Однако то был
лишь пролог трагедии; поклявшись навечно освободить человека от похоти и
нашедши приверженцев, Игорь Себастьян зарядил омерзином все колодцы своего
городка, после чего разъяренная толпа избила его и лишила жизни путем
возмутительного самосуда. Предчувствие опасностей, которые он на себя
навлекал, не было Игорю чуждо. Он понимал, что победа духа над телом сама
не придет, о чем свидетельствуют многие места его сочинения, изданного
посмертно на средства семьи. Всякая великая идея, писал он, должна иметь
за собой силу - тому есть тьма примеров в истории; лучше любых аргументов
и доводов мировоззрение защищает полиция. Увы, ее-то как раз у него и не
было, отсюда столь печальный финал.
Нашлись, разумеется, пасквилянты, утверждавшие, что отец был
садистом, а сын - мазохистом. В этих инсинуациях - ни слова правды. Тут я
касаюсь щекотливой материи, но как иначе защитить доброе имя нашей семьи?
Игорь не был мазохистом и потому, несмотря на все свое мужество, нередко -
особенно после крупных доз омерзина - был вынужден прибегать к помощи двух
верных кузенов, которые придерживали его в супружеском ложе, откуда,
исполнив свой долг, он вскакивал как ошпаренный.
Сыновья Игоря не продолжили дела отца. Старший пробовал синтезировать