Станислав Лем. Кибериада -
6 >
ему не отворяли. Наконец увидел конструктор на совершенно пустой улице малыша, который подошел к нему и спросил тоненьким голоском: - Купите? Дешево продам. - Может, и куплю, но что? - спросил удивленный Клапауциус. - Шекретик гошударштвенный, - ответил, шепелявя, ребенок и из-под полы рубашки высунул краешек плана мобилизации. Клапауциус удивился еще больше и сказал: - Нет, детка, мне это не нужно. Ты не знаешь, где тут живет староста? - А зачем вам штарошта? - спросил малыш. - А мне надо с ним поговорить. - Ш глажу на глаж? - Можно и с глазу на глаз. - Так вам нужен агент? Тогда мой папа вам подойдет. Надежно и недорого. - Ну, покажи мне этого самого папу, - сказал Клапауциус, видя, что иначе не выпутаться из разговора. Ребеночек привел его в один из домов: там горела лампа, хотя на дворе был ясный день, и сидело семейство - седой дедушка расположился в кресле-качалке, бабушка вязала чулок на спицах, а взрослое и весьма рослое их потомство тоже занималось всякими домашними делами. Увидев Клапауциуса, все вскочили и бросились на него; спицы оказались кандалами, лампа - микрофоном, а бабушка - начальником местной полиции. "Видимо, произошло недоразумение", - подумал Клапауциус, когда его бросили в подвал, предварительно поколотив. Он терпеливо ждал всю ночь - ведь все равно ничего нельзя было поделать. Рассвет посеребрил паутину на каменных стенах и проржавевшие останки прежних узников; через некоторое время вызвали конструктора на допрос. Оказалось, что и селение, и дома, и ребенок были подставными: таким способом одурачивали вражьих агентов. Долгий судебный процесс Клапауциусу не грозил, процедура была короткой. За попытку контакта с папой-продавателем полагалось гильотинирование третьего разряда, поскольку