Станислав Лем. Магелланово Облако -
5 >
сообщения окончательно вытеснили наземный транспорт, дорога подверглась
наступлению со стороны леса, и место, где она когда-то проходила, можно было
отличить лишь по тому, что тут росли более молодые деревья.
Каким .дом был изнутри, я почти не помню. Закрыв глаза, я вижу его лишь
издали, сквозь листву деревьев. Это, впрочем, легко понять, потому что я жил
скорее в саду, где проводил большую часть своего времени. Там был
искусственный лабиринт из кустарников, у входа стояли на часах два стройных
тополя; далее начиналось хаотическое переплетение тенистых тропинок, по
которым надо было очень долго идти - вернее, бежать (кто же ходит степенно в
четырехлетнем возрасте!), - чтобы попасть в высокую беседку, обвитую плющом.
Сквозь просветы между листьями был виден весь лесистый горизонт. А на западе
в небо каждые несколько секунд взмывали огненные линии: от нашего дома до
ракетного вокзала в Меории было меньше восьмидесяти километров. Еще и
сегодня я с закрытыми глазами припоминаю каждый сучок, каждую ветку, которую
видел в этой беседке. Здесь я поднимался выше туч, плавал по океанам,
открывал новые планеты и живущих на них людей, был капитаном дальнего
плавания, водителем ракеты, астронавигатором и путешественником, потерпевшим
крушение в межпланетном пространстве.
С братьями и сестрами я не играл: слишком велика была между нами
разница в возрасте. Больше всего времени уделяла мне бабушка, и мои первые
воспоминания связаны именно с ней. После обеда она выходила в сад,
разыскивала меня в самых глухих зарослях и брала на руки. Вместе с ней я
всматривался в небо, пытаясь разглядеть маленький, розовый и круглый, как
пионы перед домом, самолет, на котором должен был прилететь отец. Я всегда
боялся, как бы он не заблудился в пути.