Станислав Лем. Магелланово Облако -
27 >
космические романы, учился плохо, а когда меня в классе выводили из
"космической" задумчивости каким-нибудь вопросом, отвечал невпопад. Мне и в
голову не приходило, что добрая бабушка весьма своеобразно толкует мое
поведение. И, когда я за обедом, поднеся ложку ко рту, внезапно устремлял
взгляд в пространство, это в ее глазах было несомненным признаком
созревающего таланта художника.
Полная самых радужных предчувствий, она подарила мне ко дню рождения
прекрасный белый генетофор, на котором сама упражнялась одним пальцем. Я
попробовал на нем свои силы, чтобы доставить бабушке удовольствие, а также
потому, что меня действительно заинтересовала видеопластика. Это искусство
возникло из сочетания так называемого кино, литературы, объемного и цветного
телевидения. При помощи генетофора художник, для которого этот аппарат
является тем же, чем для композитора фортепьяно, может воспроизвести все,
что возникает в его воображении. Он может создавать драмы и комедии,
подлинные истории или сказки, действие которых развертывается в придуманных
мирах, может конструировать любые воображаемые существа, полурастения и
полуживотные. Все это происходит в результате комбинации световых полей,
возникающих при игре на генетофоре.
Первые попытки игры меня весьма обрадовали. Я запирался в комнате и
усаживался перед широким экраном, положив руки на клавиатуру, состоящую из
нескольких рядов клавиш. Пройдясь пальцами по десятку-другому клавиш, я
нажимал спуск, и вот в глубине экрана появлялся созданный мной образ. Но он
редко нравился мне, и я, нажав на педаль, убирал его и вызывал все новые
образы.
Конечно, каждый начинающий художник, упражняясь, терпит много неудач,
создавая неполноценные образы, но я в этом отношении побивал рекорды. Должен