Станислав Лем. Магелланово Облако -
24 >
абсолютно схожи между собой, а самая незначительная разница в устройстве
мачт, киля, в форме корпуса приводила к тому, что суда по-разному слушались
руля. Испытывая опасности, приключения, терпя катастрофы, мореплаватели
накапливали опыт, из которого возникло великое искусство кораблевождения.
Это было, понимаешь ли, искусство, а не наука, потому что оно включало,
помимо действительно научных данных, немало сказок, преданий, предрассудков.
Чтобы водить суда, нужны были не только знания, но и личная храбрость,
мастерство и талант. Однако позднее наука вытеснила все это, и для искусства
оставалось все меньше места. Подобная же история повторилась сто лет назад в
звездоплавании.
- Значит, человек уже не может управлять ракетой? - спросил я. - Но я
хочу управлять ею! Неужели это кому-нибудь повредит?
- Да, повредит, - возразил профессор, и его брови задвигались, как
бородки невидимых гномов. - Повредит, потому что ты выполнял бы это
медленнее и не так точно, как автомат, а значит - хуже автомата, не говоря
уж о том, что человеку неприлично заниматься работой, которую могут
выполнить автоматы. Впрочем, ты сам знаешь, что это не годится.
- Но во время экскурсии или в горах мы часто сами пилим дрова, разводим
костры, варим пищу, а ведь ее можно приготовить при помощи кухонного
автомата!
- Во время экскурсий мы делаем то, что полезно для здоровья и
доставляет человеку удовольствие, А если ты поведешь ракету, то этим
подвергнешь опасности груз, не говоря уже о самом себе.
- Большое дело - одна ракета! - вырвалось у меня. Профессор рассмеялся:
- Видишь ли, ты сам сделал невольное признание - мечтая о
звездоплавании, ты не думаешь про труд и ответственность, тебе важна лишь их