Станислав Лем. Магелланово Облако -
18 >
между нами никак не могли наладиться: я пытался сблизиться со стариком, но
он, казалось, избегал меня, скрываясь в лабиринте кораблей. Потом он стал
отвечать на мои вопросы, вначале лаконично, с примесью сарказма, которого я
не понимал, но, по мере того как мы знакомились ближе, стал все более
разговорчивым. Постепенно я изучил биографии судов, находившихся в зале, и
многих других звездных кораблей, потому что он - я непоколебимо верил в это
- знал историю всех судов, какие когда-либо курсировали в пределах солнечной
системы за последние шесть веков.
На Гельголанде я гостил в семье дяди. По мере того как старик все
больше углублялся в недра своей, как мне казалось, неистощимой памяти, для
меня оставался загадкой лишь он сам: о себе он не рассказывал никогда. Я
предполагал, что он был капитаном межпланетного корабля или руководителем
крупных экспедиций, но не спрашивал об этом: мне нужен был именно такой
окруженный ореолом тайны человек.
У самого входа в зал, между колоннами, стояли четыре древние ракеты,
построенные на судостроительных верфях тысячу лет назад, - длинные тупоносые
веретена, хвостовое оперение которых напоминало стрелу. Первые две ракеты
лежали на покатой бетонной площадке, третья стояла, откинувшись назад. Ее
правый костыль касался края фундамента, левый, выпущенный лишь наполовину,
торчал в воздухе, подогнутый, как лапа мертвой птицы. Этот старейший
межпланетный корабль высоко задирал клюв, словно готовый к старту, который
почему-то откладывался, хотя его время уже наступило. Дальше лежали похожие
на трехгранных рыб ракеты, изготовленные в XXII и XXIII веках. Я вначале
думал, что все они выкрашены в черный цвет, но оказалось, что их заботливо
окутывал мрак, как бы стремясь из жалости скрыть ржавые пятна и вмятины на