Станислав Лем. Магелланово Облако -
17 >
миров.
Он не наносил нам телевизитов, потому что при этом нельзя было влезать
на деревья, что он очень любил. Зато, когда он приезжал, мы взбирались на
одну из самых высоких яблонь в саду, усаживались в развилине между сучьями
и, грызя твердые яблоки, вели ожесточенные споры о фотонах - самых быстрых и
невесомых частицах материи. Было бесповоротно решено, что я стану
энергетиком космического пространства.
Но наступили летние каникулы 3103 года, и все изменилось. Мне
исполнилось четырнадцать лет и было разрешено совершать самостоятельно
экскурсии на расстояния в несколько сот километров.
Однажды я полетел на Гельголанд. Знаете ли вы этот маленький островок в
Северном море, древнюю базу и одновременно музей космических кораблей? Там,
среди стройных елей и выветренных доломитных скал, высится огромный ангар с
высокими окнами. В центре ангара, под сводами, нависшими над скоплением
подъемных кранов, напоминающими позвонки и ребра допотопного кита, стоят
рядами на покое огромные корабли.
Хранителем музея был краснолицый старик с окладистой бородой, в
которой, словно забытые, сверкали кое-где золотистые волосы. Я обнаружил его
в реакторном отделении одной из ракет. Он стоял в полной темноте над
кварцевыми ваннами, в которых некогда бурлил жидкий металл. Теперь здесь
царил запах пыли и ржавчины. Казалось, что во всем огромном сооружении,
кроме меня, нет никого. Я вздрогнул, увидев его, и спросил, что он тут
делает.
- Да вот смотрю за ними... чтобы не улетели, - ответил старик после
столь длительного молчания, что я начал сомневаться, ответит ли он вообще.
Он постоял надо мной - я слышал его напряженное, тяжелое дыхание - и
молча спустился по трапу.
С тех пор я стал все чаще посещать музей. Некоторое время отношения