Станислав Лем. Из воспоминаний Ийона Тихого: IV. Мольтерис -
8 >
нажал выступавшую сбоку маленькую черную рукоятку. Свет ламп снова стал
прежним, и одновременно с этим темный томик в картонном переплете на дне
аппарата потускнел. На долю секунды он стал прозрачным, мне показалось,
что сквозь обложку я вижу бледные контуры страниц и сливающиеся строчки
печатного текста, но в следующий миг книга расплылась, исчезла, и я видел
лишь пустое, черное оксидированное дно аппарата.
- Переместилась во времени, - сказал Мольтерис, не глядя на меня. Он
грузно поднялся с пола. На его лбу поблескивали мелкие, как булавочные
головки, капельки пота. - Или, если хотите, - омолодилась...
- На сколько? - спросил я.
От деловитости этого вопроса его лицо несколько посветлело. Левая,
меньшая, словно высохшая сторона - она была и немного темнее, как я
заметил вблизи - дрогнула.
- Примерно на сутки, - ответил он. - Точно я еще не могу вычислить.
Впрочем... - Мольтерис вдруг замолк и посмотрел на меня. - Вы тут были
вчера? - спросил он, не скрывая напряжения, с которым ждал моего ответа.
- Был, - медленно произнес я, потому что пол словно начал
проваливаться у меня под ногами. Я понял, и в ошеломлении, не сравнимом ни
с чем, кроме ощущений, которые испытываешь в невероятном сне, сопоставил
два факта: вчерашнее, такое необъяснимое появление книги точно в этом же
месте, у стены - и теперешний эксперимент.
Я сказал ему об этом. Он не просиял, как можно было бы ожидать, а
лишь молча вытер несколько раз лоб платком; я заметил, что он сильно
вспотел и немного побледнел. Я придвинул ему стул, сел и сам.
- Может, вы скажете мне теперь, чего от меня хотите? - спросил я,
когда он несколько успокоился.
- Помощи, - пробормотал он. - Поддержки... нет, не милостыни. Пусть